Дональд Кон

Кон утверждал, что саморегулирование предпочтительнее государственного регулирования («Действия частных лиц по своей защите, как правило, весьма эффективны, а вот государственное регулирование сопровождается риском ослабления частного регулирования и снижения финансовой стабильности»); что финансовые инновации снижают риск («В результате большей диверсификации рисков и источников финансирования проблемы в финансовом секторе с меньшей вероятностью усилят шоковые воздействия, потрясающие экономику и финансовый рынок»); что денежно-кредитная политика Гринспена привела к более безопасному миру («Риски снижаются в той степени, в которой указанные политические стратегии уменьшили амплитуду колебаний объема производства и цен и сдерживают возникновение финансовых кризисов»). Вывод Кона отражал доминировавшее в то время мнение Гринспена: «Такая политика (рекомендованная Раджаном) приведет к менее точному ценообразованию активов, снижению в целом общественного благосостояния и, безусловно, пойдет вразрез с традиционной политикой совершенства, к которому стремится лицо, чью эпоху мы изучаем на этой конференции». Ларри Саммерс высказался еще более прямо и заявил, что он обнаружил, что «основной тезис этого документа (Раджана), написанного с шорами на глазах, является ошибочным».

Помимо значительных полномочий Гринспена как руководителя американской кредитно- денежной политики и одного из главных регуляторов финансового сектора, он также сильно влиял на происходившее и благодаря своему огромному общественному статусу. Поскольку экономика США на протяжении длительного времени оставалась в состоянии бума, безработица снижалась, а темпы инфляции были низкими, Гринспен стал, вероятно, самым известным и уважаемым экономистом мира. Если он заявлял, что деривативы улучшили управление рисками и что финансовые инновации это всегда хорошо, такие заявления становились прикрытием для тех людей из Вашингтона, которые сами не очень хорошо разбирались в таких вопросах.

При Гринспене в ФРС, Рубине и Саммерсе в Министерстве финансов, несомненно, дружески настроенных и совместимых друг с другом регуляторов, а также при миллионах долларов, поступающих в конгресс в ходе каждого избирательного цикла, у Уолл-стрит в 1990-х годах в Вашингтоне всегда и везде были друзья. Это положение дел мало изменилось и в следующем десятилетии при администрации Буша, который еще сильнее уверовал в необходимость дерегулирования. Редко какая либо другая отрасль пользовалась в Вашингтоне такой бесконтрольной властью.